95 лет назад родился Борис Бункин (ум. 2007), ученый и конструктор, создатель систем и комплексов оружия ПВО

17 июля Вторник

День памяти преподобного Андрея Рублева, иконописца

18 июля Среда

90 лет назад созданы органы государственного пожарного надзора в России

19 июля Четверг

105 лет назад родился Павел Панков (ум. 1978), актёр театра и кино, заслуженный артист РСФСР

20 июля Пятница

Международный день шахмат

21 июля Суббота

120 лет назад родился Василий Соколовский, советский военачальник, маршал Советского Союза

210 лет назад родилась Каролина Павлова (ум. 1893), русская поэтесса, переводчица

Сегодня 20 июля 2018 года: Международный день шахмат

Владимир Фёдорович Одоевский

Владимир Фёдорович Одоевский

 Человек огромной эрудиции, талантливый писатель, публицист и общественный деятель, первый русский музыкальный критик, теоретик, труды которого способствовали развитию русской музыки, основоположник научного музыкознания в России, философ, один из самых просвещенных людей своего времени - князь Владимир Фёдорович Одоевский, проявил себя также как ученый-энциклопедист и просветитель, популяризатор научных знаний. Музыка была любимейшим искусством Одоевского, всегда находилась в центре его идейных помыслов, однако деятельность Одоевского-музыканта нельзя должным образом понять и оценить в отрыве от других его устремлений. Взаимопроникновение философских, общественных, эстетических, педагогических, историко-литературных и естественнонаучных интересов характерно для творчества Одоевского и отразилось в его музыкальных статьях и исследованиях.

257200478465889aeada95431e62c3cd.jpg

    Последний представитель одной из старейших ветвей рода Рюриковичей Владимир Фёдорович Одоевский родился в Москве в 1804 году. Его отец Фёдор Сергеевич происходил по прямой линии от черниговского князя Михаила Всеволодовича, казнённого по приказу Батыя в 1246 году и причисленного позже к лику святых. Фёдор Сергеевич (1771 - 1808) с 1797 года состоял директором Московского отделения государственного ассигнационного банка и умер, когда его единственному сыну не исполнилось и пяти лет. Мать Владимира Фёдоровича - Екатерина Алексеевна Филиппова происходила из крепостных. Она обладала незаурядным умом и даже пробовала свои силы в литературном творчестве.
    В 1816 году Одоевский поступил в Московский университетский благородный пансион. В этом учебном заведении в разное время получили воспитание многие выдающиеся деятели русской культуры: Жуковский, Грибоедов, Вяземский, Лермонтов. Воспитанники пансиона получали основательные и разносторонние знания, особенно в гуманитарных науках и языках (в пансионе изучались латинский, немецкий, французский, английский и итальянский языки). Наряду с курсами гражданских и военных дисциплин в пансионе большое внимание уделялось изучению искусств (музыка, рисование, живопись, танцы). С особым увлечением Одоевский изучает философию и эстетику, вопросы морали. Способность легко и быстро усваивать предмет позволяла ему свободное от занятий время посвящать чтению, музыке, литературному творчеству и переводам. Имя Одоевского появляется в московских журналах. Первым выступлением Одоевского в печати были переводы с немецкого, опубликованные в "Вестнике Европы" в 1821 году. 25 марта 1822 года в день окончания пансиона он произносит "речь о том, что все знания и науки тогда только доставляют нам истинную пользу, когда они соединены с чистою нравственностью и благочестием".
    Трудно сказать, когда впервые проявилась у Одоевского любовь к музыке. По всей вероятности, это относится к раннему детству. "Я могу припомнить своих первых учителей грамоты; но кто обучил меня нотам - положительно не знаю. С тех пор как я себя помню, я уже читал ноты", - рассказывал Одоевский А.Фету. В период обучения в Университетском благородном пансионе Одоевский проявил себя как талантливый музыкант, композитор и пианист. Там он познакомился с творчеством Иоганна Себастьяна Баха и с той поры Бах стал любимейшим его композитором. К музыкальным занятиям Одоевский относился с большим увлечением и полной серьёзностью. В пятнадцатилетнем возрасте он был уже автором квинтета для фортепиано, скрипки, альта, виолончели и контрабаса, который дважды с успехом исполнил на фортепиано в концертах воспитанников Университетского пансиона. Имеются газетные сообщения и о других выступлениях Одоевского в качестве пианиста, исполнителя рондо из первого концерта Джона Фильда, что свидетельствует о серьёзности творческих намерений и значительном уровне развития молодого музыканта. Е.В. Львова в своих "Воспоминаниях", пишущая от своего и сестриного имени, рассказывает: "Мы обе видели во Владимире какое-то чудо артиста, потому что он тогда уже играл с удивительной быстротой и беглостью на фортепиано самую трудную музыку, между прочим, Баховы фуги, сам сочинял и посвятил своего сочинения вальс сестре моей".
    Вполне возможно, что Одоевский, всегда высоко отзывавшийся об искусстве Фильда, брал у него уроки, когда прославленный пианист-педагог в 1820 году переселился из Петербурга в Москву. К Фильду восходят музыкальные родословные М.И. Глинки, А.Н. Верстовского, А.Л. Гурилева и других отечественных музыкантов. В.Ф. Ленц - музыкальный писатель, пианист, автор книги о Бетховене, свидетельствует, что Одоевский "был ученый музыкант... Бахова музыка была ему как своя. На Фильдов лад играл он превосходно, прямо читая ноты...". А Ю.К. Арнольд подтверждает, что "Глинка, князь Одоевский и Даргомыжский были хорошими пианистами..." Позже сам Одоевский признавался в письме к Глинке: "Никакая партитура меня не пугает и всякая удобно ложится под пальцы". Антон Рубинштейн даст Одоевскому характеристику музыканта, "выдающегося своими замечательными теоретическими познаниями", "он сочиняет органные фантазии, фуги, каноны и т.д., которые отвечают самым строгим требованиям искусства".
    В 1823 году Одоевский поступил на службу в Московский архив Коллегии иностранных дел. В это же время он становится одним из организаторов и председателем "Общества любомудрия"[1] - первого в России философского кружка. Среди постоянных членов этого кружка были А. И. Кошелев, Д. В. Веневитинов, И. В. и П. В. Киреевские, В. К. Кюхельбекер. Регулярно посещали заседания А. С. Хомяков и М. П. Погодин. Собрания кружка проходили в 1823—1825 годах и завершились его роспуском после восстания декабристов. В 1824 - 1825 годах Одоевский вместе с В.К. Кюхельбекером издают альманах "Мнемозина", где печатаются, кроме самих издателей, А.С.Пушкин, А.С.Грибоедов, Е.А.Баратынский, Н.М.Языков. К открывшимся после событий декабря 1825 замыслам заговорщиков, со многими из которых Одоевский был дружен или близко знаком, он отнесся с грустным пониманием и безоговорочным осуждением, хотя и был готов безропотно разделить участь друзей. Однако следственная комиссия не сочла его для этого «достаточно виновным».
    К этому же периоду относится замысел трактата "Опыт Теории Изящных Искусств, с особенным применением оной к Музыке". В разделе "Теория Изящного" Одоевский отмечает, что основание красоты следует искать "не в природе, но в духе человеческом. Лестнице различных степеней духа человеческого параллельна лестница его произведений. На каждой степени чего ищет дух человека? Видеть самого себя в своем произведении. Оттого степень красоты соответствует всегда степени духа. Возвысится или просто переменится степень человека - возвысится или переменится в нём понятие красоты".
    В 1826 году Одоевский переехал в Санкт-Петербург, где женился на Ольге Степановне, дочери гофмаршала Степана Сергеевича Ланского, и поступил на службу в Цензурный комитет Министерства внутренних дел. С юных лет принимая участие в литературно-художественной жизни Москвы, Одоевский продолжил эту деятельность и в Петербурге. Он сотрудничает в журналах "Вестник Европы", "Московский телеграф" (в качестве руководителя отдела музыкального фельетона), где освещает музыкальную жизнь Москвы и Петербурга, отстаивает творчество Верстовского и Алябьева ("Несколько слов о кантатах Верстовского", "О музыке в Москве и о московских концертах в 1825 году"), также публикуется в журналах "Сын отечества" (до 1826 года), "Московский вестник" (1827 - 1830), "Отечественные записки (совместно с Белинским, 1839 - 1848), в пушкинском "Современнике" (с конца 30-х годов) и др.
    Обладая незаурядным литературным талантом, Одоевский поднимал вопросы и анализировал проблемы музыкальной эстетики не только в критических статьях, но и в литературных новеллах, рассказах и повестях; одним из первых в русской художественной литературе он обратился к темам музыкального творчества и образам музыкантов. В своей ранней новелле "Последний квартет Бетховена" Одоевский обрисовывает "музыкальный характер" немецкого композитора: "Я холодного восторга не понимаю! Я понимаю тот восторг, когда целый мир для меня превращается в гармонию, всякое чувство, всякая мысль звучит во мне, все силы природы делаются моими орудиями, кровь моя кипит в жилах, дрожь проходит по телу и волосы на голове шевелятся..." В новелле причудливо смешаны фантастическое и действительное, исторические факты и вымысел. Впервые она была опубликована в альманахе "Северные цветы на 1831 год" и была восторженно встречена современниками. Один из бывших членов общества любомудрия И.А. Кошелев писал Одоевскому: "Пушкин весьма доволен твоим Квартетом Бетховена. Он говорит, что это не только лучшая из твоих печатных пьес, но что едва когда-либо читали на русском языке статью столь замечательную по мысли и по слогу... Он находит, что ты в этой пьесе доказал истину, весьма для России радостную; а именно, что возникают у нас писатели, которые обещают стать наряду с прочими европейцами, выражающими мысли нашего века". Через несколько лет в журнале "Московский наблюдатель" была опубликована новелла "Себастьян Бах".
    Дом Одоевского в Петербурге стал одним из культурных центров столицы. Одоевский был дружен или знаком чуть ли не со всеми петербургскими музыкантами, композиторами, писателями, учеными и другими интереснейшими людьми своей эпохи. Пушкин, Глинка, Лермонтов, Даргомыжский, Крылов, Гоголь, Жуковский, Вяземский и многие другие постоянно собирались у него. Однажды выступил даже Ференц Лист. "Все его любили, потому что такого отзывчивого благодушного человека трудно было отыскать", - пишет в своих воспоминаниях А. Панаева. На вечерах у Одоевского среди разговоров и споров на самые разные темы беседа непременно заходила о музыке: о новой опере или новом музыканте, о новой книге по музыке или новом произведении. Музицирование, беседы о музыке, конечно, многое давали участникам этих вечеров. Здесь оттачивалось критическое мастерство самого Одоевского, получали новые творческие импульсы Глинка и Даргомыжский. Один из постоянных посетителей вспоминал, как "Глинка расспрашивал Виельгорского про разрешение контрапунктных задач, Даргомыжский замышлял новую оперу и мечтал о либреттисте". "Могучая кучка", как и Русское музыкальное общество с его учебными классами, превращенными позднее в консерваторию, зародились в салонах, подобных литературно-музыкальным собраниям Одоевского. Устраиваемые им вечера представляли собой филармонию в миниатюре, где формировалось и совершенствовалось музыкальное мастерство, исполнялись лучшие музыкальные сочинения прошлого и настоящего.
    "Поэт - пророк, - пишет Одоевский, - В минуту вдохновения он постигает сигнатуру периода того времени, в котором живет он, и показывает цель, к которой должно стремиться человечество". В своём утопическом футуристическом романе «4338-й год: Петербургские письма», написанном в 1830-х годах, он первым предсказывает некоторые явления нашего века, такие как, например, появление Интернета и современных блогов, инновации в системе образования, изменения в сфере искусства, экономики и политики. В своём сочинении Одоевский описывает мир, где "между знакомыми домами устроены магнетические телеграфы, посредством которых живущие на далеком расстоянии разговаривают друг с другом". "Надобно тебе знать, что во многих домах, особенно между теми, которые имеют большие знакомства, издаются подобные газеты; ими заменяется обыкновенная переписка. Обязанность издавать такой журнал раз в неделю или ежедневно возлагается в каждом доме на столового дворецкого. Это делается очень просто: каждый раз, получив приказание от хозяев, он записывает все ему сказанное, потом в камер-обскуру снимает нужное число экземпляров и рассылает их по знакомым. В этой газете помещаются обыкновенно извещение о здоровье или болезни хозяев и другие домашние новости, потом разные мысли, замечания, небольшие изобретения, а также и приглашения; когда же бывает зов на обед, то и le menu {меню (франц.).}". В одном из писем автор рисует такую картину будущего:
«Вышедши наверх к нашему аеростату, мы увидели на ближней платформе толпу людей, которые громко кричали, махали руками и, кажется, бранились.
"Что это такое?" - спросил я у Хартина.
"О, не спрашивайте лучше,- отвечал Хартин, - эта толпа - одно из самых странных явлений нашего века. В нашем полушарии просвещение распространилось до низших степеней; оттого многие люди, которые едва годны быть простыми ремесленниками, объявляют притязание на ученость и литераторство; эти люди почти каждый день собираются у передней нашей Академии, куда, разумеется, им двери затворены, и своим криком стараются обратить внимание проходящих. Они до сих пор не могли постичь, отчего наши ученые гнушаются их сообществом, и в досаде принялись их передразнивать, завели также нечто похожее на науку и на литературу; но, чуждые благородных побуждений истинного ученого, они обратили и ту и другую в род ремесла: один лепит нелепости, другой хвалит, третий продает, кто больше продаст - тот у них и великий человек; от беспрестанных денежных сделок у них беспрестанные ссоры...»
    Подводя итог под своими литературными занятиями, Одоевский выпускает сборник философских эссе и рассказов под общим названием «Русские ночи» (1844).
    Одной из выдающихся сторон его литературной деятельности была забота о просвещении народа, в способности и добрые духовные качества которого он страстно верил. Долгие годы он состоял редактором «Сельского Обозрения», издававшегося министерством внутренних дел; вместе с А. П. Заблоцким-Десятовским, Одоевский выпустил в свет 20-тысячным тиражом книжки «Сельского чтения», где публиковались материалы о крестьянском быте и хозяйстве, сообщались сведения по всевозможным отраслям, изложенные доступным языком, со множеством пословиц и поговорок, придуманных самим автором, которыми восхищался знаток русской речи Даль. В статьях Одоевского, являвшегося перед читателем то в образе умного крестьянина Наума, то словоохотливого дяди Иринея, содержались советы по гигиене, медицине, сельскому хозяйству, сведения по физике, географии, арифметике, литературе, истории.
    В 1845 году Одоевский выступил одним из членов-учредителей Русского географического общества. В 1846 был назначен помощником директора Императорской публичной библиотеки и директором Румянцевского музея. Одоевскому принадлежит почин в устройстве детских приютов; по его инициативе основана в Петербурге больница для приходящих, получившая впоследствии наименование Максимилиановской; он же был учредителем Елисаветинской детской больницы в Петербурге и вторым председателем Крестовоздвиженской общины сестёр милосердия. В осуществлении задуманных им способов прийти на помощь страждущим и «малым сим» Одоевский встречал поддержку со стороны великой княгини Елены Павловны, к кружку которой он принадлежал. Главная его работа и заслуга в этом отношении состояла в образовании в 1846 году Общества посещения бедных в Петербурге, деятельности которого впоследствии он всячески содействовал.
    С конца 1850-х годов общественная деятельность Одоевского ещё более активизировалась. Он принимает живое участие в организации Русского музыкального общества (был его почетным членом, входил также в состав Совещательной комиссии Петербургского, затем Московского отделения РМО), Петербургской и Московской консерваторий. Был одним из инициаторов открытия бесплатного класса хорового пения при Московском отделении РМО (в 1864 году).
    В 1860-е годы, выступая против засилья итальянской оперы, Одоевский энергично борется за создание в Москве постоянного русского оперного театра. Он доказывает, какими выдающимися артистическими силами располагает русская оперная труппа, как велико число талантливых отечественных певцов, с успехом выступающих на сценах крупнейших европейских театров. Он был в числе организаторов (совместно с А.Н. Островским, Н.Г. Рубинштейном и др.) "Артистического кружка" (1865 год). Он ратует за массовое распространение и популяризацию музыкально-теоретических знаний, пишет и издаёт "Музыкальную грамоту или Основания музыки для немузыкантов" (1868, составляет методические пособия, выступает с чтением лекций, докладов, направляет деятельность собирателей русских народных песен, составителей песенных сборников, консультирует и редактирует труды историков музыки, сам сочиняет музыку, собирает и записывает народные песни, расшифровывает памятники древнерусской музыки, участвует в работе различных педагогических и учебных учреждений, комиссий. Начиная ещё с 1830-х годов пишет статьи о музыкальных терминах («вариация», «вибрация», «вводный тон» и др.) для «Энциклопедического лексикона» А. Плюшара (СПб., 1837-38 и "Энциклопедического словаря, составленного русскими учеными и литераторами" (1861). Одоевский полностью переработал и дополнил "Музыкальную терминологию" А. Гарраса (издан под названием: "Карманный музыкальный словарь. Второе издание музыкальной терминологии А. Гарраса, исправленное и умноженное", 1866. Словарь неоднократно переиздавался в редакции Одоевского до 1913 года), опубликовал письма Глинки ("Русский архив", 1869, т.2). С Одоевским советовался Разумовский при написании книги "Церковное пение в России".
    Одоевский внёс большой вклад в развитие русской музыкальной теории. Он поставил сложные вопросы мелодического, ладового и ритмического своеобразия народной песни - важнейшего источника русской классической музыки. "Отчего у каждого из нас бьётся сердце, когда мы слышим русский напев, это ещё понятно; но отчего характер русского напева мы разом, бессознательно отличаем посреди какой бы то ни было музыки и невольно говорим: здесь что-то русское? В наше время мы уже не можем довольствоваться одними предположениями; наука должна исследовать это явление, но для науки нужны надёжные материалы". "...Народные напевы суть народная святыня, к которой надлежит приступать с девственным чувством, без всякой заранее предпосланной теории, не мудрствуя лукаво, но записывая народную песнь, как она слышится в голосе и слухе народа, и затем должно будет постараться извлечь из самих напевов, как они есть, их теорию". Много Одоевский и сам занимался историей, теорией и палеографией древнерусского певческого искусства и знаменной нотации (готовил материалы к 1-му Археологическому съезду). Собрал ценную коллекцию древнерусских певческих рукописей, сборников народных песен. Он одним из первых рассматривал русскую народную песню и древнерусскую церковную музыку как явления, сложившиеся на единой мелодической и ладовой основе. В своей речи на открытии Московской консерватории 1 сентября 1866 года Одоевский призывал молодых музыкантов изучать народную музыку, "определять те внутренние законы, коими движется наше народное пение" и на этой основе содействовать "преуспеянию русской музыки как искусства и как науки".
    Владимир Одоевский много сделал для утверждения и развития в России профессионального исполнительского искусства. С исключительным вниманием следил он за творческим ростом его выдающихся мастеров. В лице Одоевского русские музыканты-исполнители неизменно встречали не только тонкого ценителя, советчика и друга, но и деятельного пропагандиста их творчества. Для каждого из них находит он особые слова поддержки и одобрения. С искренним восхищением отзывается он об А.Я. Воробьевой-Петровой, в пении которой "ни одна нота не была потеряна и всякое музыкальное движение одушевлено неподдельным чувством", о "трогательной, возвышающейся с каждым представлением" игре О.А. Петрова в роли Ивана Сусанина. Радостно приветствует он первые успехи на оперной сцене "нашей искусной и даровитой певицы" А.Д. Александровой-Кочетовой. В статьях, письмах, дневниках и других высказываниях Одоевского мы часто читаем сочувственные слова о деятельности "нашего даровитого скрипача" Н.Д. Дмитриева-Свечина, "отличного любителя и знатока музыки", пианиста и педагога Н.С. Мартынова, "одарённого глубоким музыкальным чувством отличного русского артиста" скрипача Г.Г. Григорьева, о "вокальной прелести тона" скрипача И.И. Семёнова. Многие певцы, дирижеры, музыканты-инструменталисты обязаны вниманию и поддержке Одоевского, который старался не допустить гибели "замученных равнодушием" замечательных народных талантов, "скрывающихся у нас в разных краях нашего пространного отечества".
    "Поддержать на первых порах молодого художника, которого имя может быть когда-либо заблестит в летописях русского искусства" - такова была благородная задача, вдохновлявшая Одоевского.
    Полная глубокого содержания, кипучая и разносторонняя музыкальная деятельность В.Ф. Одоевского охватывает огромный по своей протяженности и насыщенности, почти полувековой путь развития русской музыки. В 1820-х годах он сочувственно встретил произведения молодого Верстовского, а на исходе жизни приветствовал первые творческие успехи Чайковского и Римского-Корсакова. Музыкально-критическая деятельность Одоевского даёт наиболее полную и правдивую картину русской музыкальной жизни, начиная с 1820-х годов. Более чем кто-либо другой Одоевский достоин звания летописца русской музыкальной культуры этого периода. И летопись эта написана не бесстрастным наблюдателем, а активным участником и вдохновителем движения, пролагавшего пути завоеваниям отечественного музыкального искусства. Одоевский первым оценил и раскрыл историческое значение творчества Глинки. "С оперою Глинки является то, чего давно ищут и не находят в Европе, - новая стихия в искусстве, и начинается в его истории новый период: период русской музыки. Такой подвиг, скажем, положа руку на сердце, есть дело не только таланта, но гения!" - писал Одоевский в статье "Письмо к любителю музыки об опере г. Глинки: "Иван Сусанин". Его поддержкой пользовались также Алябьев, Даргомыжский, Балакирев, Серов. Одоевскому принадлежат работы о творчестве И.С. Баха, Л. Бетховена, В.А. Моцарта, Й. Гайдна, К.М. Вебера, Г. Берлиоза, Ф. Листа, Р. Вагнера, других музыкантов.
    Одоевский горячо любил музыку и с увлечением писал о ней. Мысль его была неизменно направлена на содержание произведения, его идею, которую он стремился раскрыть в живой, образной и доступной читателю форме. Он говорил: "Рассказать о картине трудно, но рассказать музыку тому, кто не слыхал её, ещё труднее". Его музыкально-критические статьи пронизывал дух глубочайшей преданности и любви к великим традициям русской культуры, он старался научить читателей правильно расценивать явления современного музыкального искусства, разбираться в их идейном и художественном содержании. Подчеркивая специфику музыки и отличие её от других искусств, в частности от литературы и живописи, Одоевский никогда не становился на точку зрения непознаваемости музыки, не признавал утверждения, что музыка есть выражение одного лишь чувства без участия мысли. Он считал, что мысль и чувство нераздельно присутствуют в творческом процессе художника: "...За поэтическим ощущением невольно тянется мысль, за чувством чувство". "Недостатком мышления искажается художественное чувство, а отсутствием художественного чувства парализуется мысль", - говорит он во фрагменте "Какая польза от музыки?". Он считал музыку особым языком для выражения идей, для выражения той неуловимой сущности, которую невозможно передать словами, "посему музыка есть высшая наука и искусство". Характер музыки имел для Одоевского большое значение: "Как бы то ни было, характер музыки не безделица; высшая её степень всегда соответствует высшему образованию человека; это один из общественных термометров".
    Вся жизнь и творческая деятельность В.Ф. Одоевского были проникнуты мыслью о высокой гражданской миссии русского литератора, его ответственности перед читателем и обществом. В 1867 году в ответ на произведение И.С. Тургенева "Довольно", он пишет: "Прочь уныние! Прочь метафизические пелёнки! Не один я в мире, и не безответен я пред моими собратиями - кто бы они ни были: друг, товарищ, любимая женщина, соплеменник, человек с другого полушария... Мысль, которую я посеял сегодня, взойдёт завтра, через год, через тысячу лет; я привёл в колебание одну струну, оно не исчезнет, но отзовётся в других струнах гармоническим гласовным отданием..." "Жить - действовать!" - часто говорил Одоевский и, непоколебимо следуя этому правилу, не покладая рук трудился на благо своей горячо любимой родины.


[1] «Любомудрие» - любовь к мудрости – дословный перевод греческого слова «философия»
0  
Нина
4 Мар 2018 10:52:55
Великий был человек. Как он много сделал хорошего и полезного для людей. Спасибо большое за очень интересную статью. Благодаря ей узнала, какой прекрасный был у нас в России человек.
Ссылка 0  
0  
Наталья
4 Мар 2018 11:42:34
Спасибо! К сожалению, в одной статье невозможно рассказать всё, что хотелось бы. Постараюсь написать ещё, чтобы более подробно и глубоко рассмотреть взгляды Владимира Фёдоровича на музыку. Я не упомянула здесь о его замечательных сказках для детей. По одной из них был снят мультфильм "Шкатулка с секретом".
Родитель Ссылка 0  
0  
Борис Потапов
5 Мар 2018 17:37:01
У меня сложилось мнение, что Одоевский не просто выступал "против засилья итальянской оперы", но видел в ней недостатки, которые за внешним блеском не слышны не искушённому в музыке человеку. Так ли это? Есть ли у него статьи на эту тему? Или это была только борьба за становление русской музыки?
Ссылка 0  
0  
Наталья
5 Мар 2018 21:52:21
У Одоевского есть статья, которая так и называется - "Русская или итальянская опера?" Там он действительно перечисляет недостатки, такие как "мишурное празднозвучие", "пошлые эффекты", "ложную, рассчитанную на акробатство голоса" музыку и т.д. Он также сетует на то, что итальянская опера имеет больше средств для постановок, в следствие чего публика считает русскую оперу более блёклой и невыразительной. Вообще,публика, особенно московская всегда очень любила итальянскую оперу и после Одоевского уже Чайковский писал о ней в своих критических статьях, также отстаивая русскую. Но и за становление русской музыки тоже приходилось бороться.
Родитель Ссылка 0  
0  
Борис Потапов
7 Мар 2018 21:42:46
Спасибо. Прочитал статью "Русская или итальянская опера?", кое-что ещё. Всё-таки итальянская опера ему определённо не нравилась. Вот что он пишет в статье "Лагруа в роли донны Анны":
"Нельзя не выразить полной благодарности нашим знаменитым итальянским артистам за то, что они исполнением , вообще удачным, "Дон Жуана" прервали нескончаемую вереницу вердиевских опер, от которой приходишь, наконец, в глубочайшее уныние. Не знаю как другие, но на меня эта громогласна монотония, это вечное то же, подрумяненное и подбеленное, наводит тоску невыносимую… словом,  к величайшему моему сожалению, оперы Верди и подобных ему сочинителей для меня  то же, что музыка вообще для людей с повреждённым слухом, т. е. шум довольно неприятный. – Конечно, в этом виноват больше всего я сам…"
Ссылка 0  
0  
Наталья
8 Мар 2018 11:15:21
Да, не нравилась, но он всегда объясняет почему. В статье "О музыке в Москве и о московских концертах в 1825 году" он пишет: "Россини пишет для удовольствия уха, Моцарт к сему удовольствию присоединяет наслаждение сердечное. Вот как, кажется, можно разрешить все споры о Моцарте и Россини: выходя из театра после оперы Россини, невольно напеваешь счастливые его темы, как после французского водевиля; после музыки Моцарта делается то же, но сверх того остаётся в душе глубокое неизгладимое впечатление".
Далее, в статье "Дилетанты. - Вечера г-жи Плейель" он более категоричен: "эти господа должны иметь очень странное понятие о душе; по их мнению, она только тогда в своей тарелке, когда вальсирует или вытягивает верхние нотки романсов и канцонетт на фальшивом басе; эти господа говорят, сморкаются и зевают, слушая симфонии Бетховена, но зато очень нежно поводят глазами и кивают головою при каком-нибудь балаганном мотиве Беллини или Доницетти, который преследует вас и в концерте, и в гостиной, и в вариациях всех фортепианистов и скрипачей". Чуть дальше: "Но не для нас эта насмешка над искусством... нам нужны живые гармонические струи Бетховена... нам нужны мелодии, вырвавшиеся от избытка сердца, а не выжатые из плача притворной сентиментальности."
А вот что уже гораздо позже пишет Чайковский о положении русской оперы: "Лишенный поощрения высокоразвитой музыкальной среды, не находя должной опоры и поддержки в окружающих, (авторитет князя Одоевского не мог быть достаточен), Глинка ищет исхода своему вдохновению..."
"Подобно всем нашим собратиям, в моих рецензиях я изливал своё негодование, видя то позорное уничижение, в которое поставлена в Москве русская опера... И разве не по-прежнему наша публика лишена возможности видеть, хотя бы только сносно поставленными, наши лучшие русские оперы: "Руслана", "Русалку", "Рогнеду"...Разве не по-прежнему антрепренёр итальянской оперы бесконтрольно распоряжается всеми средствами казённого театра, приманивая к себе при этом и все деньги и всё время московской публики..." Чайковский, "Объяснение с читателем. Русское музыкальное общество. Итальянская опера".
Так что проблема тут глубже и шире, чем просто нравится - не нравится.
Родитель Ссылка 0  
0  
Лев Игошин
14 Мар 2018 01:18:35
В анонсе сборнику прозы В.Ф. Одоевского А. Немзер отмечал, что он "был человеком, изумляющей для 19  столетия  энциклопедичности интересов, интеллектуальной широты и отзывчивости". Вот и в подвале Литгазеты кое-что разъяснилось, отрадно.
Ссылка 0  
0  
Наталья
14 Мар 2018 12:18:14
Да, отзывчивость Одоевского заслуживает особого внимания и упоминания. Панаева, помимо того, что "такого отзывчивого, благодушного человека трудно было отыскать" писала ещё, что "кто бы из литераторов ни обратился к нему, он принимал в нем искреннее участие и всегда по возможности исполнял просьбы; если же ему это не удавалось, то он первый сильно огорчался и стыдился, что ничего не мог сделать".
Чайковский пишет о нём: "Это одна из самых светлых личностей, с которыми меня сталкивала судьба. Он был олицетворением сердечной доброты, соединённой с огромным умом и всеобъемлющим знанием, между прочим и музыки..."
Родитель Ссылка 0  

Новости
18.07.2018

XVI Московский фестиваль прессы.

Гостей фестиваля в этом году вновь будет встречать специально построенный медиагород с тематическими зонами, отражающими наиболее популярные рубрики газет и журналов.
05.07.2018

ВНИМАНИЕ: КОНКУРС ПРОДЛЕВАЕТСЯ ДО 30 ИЮЛЯ!

Фонд «Литературный центр Петра Проскурина» объявляет о старте проекта «Школа литературной журналистики «Молодой Дельвиг»

Все новости

Книга недели
Жизнь и творчество Валентина Пикуля в фотографиях  и документах.

Жизнь и творчество Валентина Пикуля в фотографиях и документах.

Издание второе, исправленное  и дополненное. –  М.: Вече, 2018. –  256 с.: ил. – 1000 экз
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Неменский Олег

Сами себе рады

Чемпионат мира по футболу стал событием не только спортивным, но и культурным. Х...

Болдырев Юрий

Референдум? Так он уже был!

Чемпионат пройдёт, но свершённое в это время – надолго.
Не пенальти и голы – не ...